Бурый медведь вятской тайги

Медведь — коренной и фоновый представитель крупных хищникое вятской тайги, которая занимает центр Волжско-Камского междуречья — своеобразного региона, включающего подзоны средней и южной тайги, с подзоной хвойно-широколиственных лесов на юге. По административному делению основная часть этой территории относится к Кировской области. Общая покрытая лесами площадь превышает 7 млн. га. Лесистость составляет 58 %, однако в различных районах леса занимают от 5 до 93 %. В последние десятилетия отмечается увеличение лесистости вятских земель. Это увеличение происходит вследствие лесопосадок, облесения отработанных торфяников, появления древостоев и кустарников на покосах, мелкоконтурных пашнях, в брошенных деревнях и на других землях.

Современная структура лесонасаждений области определяется сукцессионными процессами, вызванными многолетней и из года в год возраставшей рубкой старых захламленных лесов, в меньшей мере — лесными пожарами. С 70-х годов в вятской тайге ежегодно стали вырубать до 60 тыс. га лесов. С 1954 по 1980 г., то есть за 27 лет, пожары в лесах госфонда регистрировались 6641 раз. За этот срок общая площадь лесных пожарищ была определена более чем в 132 тыс. га. Наиболее сильно леса горели в 1960 (37,9 тыс. га) и в 1972 гг. (23,7 тыс. га). Таким образом, для тайги региона характерна мозаичность лесовозобновления, идущего прежде всего на обширных вырубках. Разновозрастные леса, перемежающиеся с вырубками 1—3-летней давности, состоят в основном из березы и осины, сосняков по песчаным гривам и елово-пихтовых куртин в местах недоруба, приуроченных к густой сети малых лесных рек и заболоченным участкам. Отмеченная мозаичность омоложенных лесов с обильным подлеском из рябины, черемухи, липы, обширные вырубки с буйно развитыми куртинами иван-чая, таволги, малины, а по берегам рек и зарослями шиповника, общая густота древостоя и травостоя отличают ныне вятскую тайгу как арену жизни.

Перечисленные выше качественные изменения растительности повлекли за собой улучшение условий обитания медведя. Тайга стала еще более глухой и богатой кормами. Косвенный показатель этого — расширение ареала и резкое увеличение численности диких копытных (лося, кабана) во всех лесах региона. В частности, с 40-х годов XX века в преобразуемой вятской тайге лось стал самым многочисленным крупным животным с поголовьем, превышающим 20 тыс. особей. В конце 60-х годов появился кабан; в настоящее время регистрируемый отстрел кабанов — более 500 особей за сезон. В речной системе тайги повсеместно обычными стали бобры.

Автор (слева) и профессор В. И. Кукош с трофеем — злобной медведицей, покалечившей лесоруба в Верхнекамском районе.

В улучшении условий обитания медведей сыграло роль в основном завершенное к 70-м годам сселение тысяч деревень-малодворок, но притом осуществленное таким образом, что основные пахотные земли даже многих таежных деревень сохранились. И хотя до этих земель от населенных пунктов теперь нередко с десяток километров, они по-прежнему используются под посевы овса и других зерновых культур. А это значит, что в жизнедеятельности медведей повсюду уменьшилось значение фактора беспокойства (см. рис.). В итоге перечисленные обстоятельства предрешили рост поголовья бурых медведей.

Последний, достаточно детальный учет этих зверей в Кировской области проводился в 1953 г. В 60 районах области (ныне их 39) было выявлено 1740 медведей: усредненная плотность населения составила 0,24 особи на 1000 га лесопокрытой площади. В северных районах: Нагорском, бывшем Поломском, Опаринском — было насчитано соответственно 210, 151, 148 медведей (по 0,3—0,5 особи на 1000 га).

В 22 преимущественно южных районах области, где лесо-покрытая площадь, как правило, не превышала 30 тыс. га и была представлена разрозненными (островными) лесами, медведи в то время не были зарегистрированы. В 60-х годах группой биологической съемки Окского госзаповедника поголовье медведей в Кировской зоне, к которой отнесены леса севера и востока Кировской, восточной части Костромской областей и северной части Удмуртской АССР, определено в 2390 особей (Приклонский, 1967). В Кировской зоне, как отмечал в то время С. Г. Приклонский, медведь находит наиболее благоприятные условия существования, поэтому численность его остается самой высокой по сравнению с другими лесными зонами средней полосы европейской части РСФСР. К 70-м годам во всех лесах Кировской области той же группой биологической съемки общая численность медведей была определена в 2 тыс. особей.

В последующие годы этими количественными показателями определялся уровень численности бурых медведей в вятской тайге. Вместе с тем есть основание полагать, что имеющееся здесь поголовье медведей значительно превышает названную величину. Госохотинспекцией на основе опросов службы охотнадзора современное поголовье этих зверей Ориентировочно исчисляется в 3 тыс. особей. До 1983 г. медведей не отстреливали по лицензиям только в шести районах области — в самом южном полустепном Вятско-Полянском и смежных — Малмыжском, Советском, Лебяжском, Пижанском (все расположены вдоль реки Вятки) и в индустриальном Кирово-Чепецком, но, по опросным данным местных охотников, они живут и в этих районах. Зимой 1983/84 г. медведь впервые был добыт в Вятско-Полянском районе, общая площадь лесов в котором всего 26 тыс. га. Следует заметить, что за три последних охотничьих сезона только в 1983/84 г. был зарегистрирован отстрел двух медведей в центральном Оричевском районе. Между тем в середине 70-х годов в этом районе группой охотников, в числе которых находился и я, при троплении лося была потревожена в берлоге медведица с двумя медвежатами. Звери залегли в берлогу в 50 км от Кирова, города с населением в 450 тыс. человек.

Показателем нарастания численности медведей могут служить учащающиеся встречи их вблизи крупных населенных пунктов. Это представляет интерес потому, что и в литературе, и в отчетах охотинспекции, относящихся к 50-м годам, подчеркивается приверженность медведей к крупным лесным массивам, отмечается уход их из лесов, где начинались лесоразработки или появлялось какое-либо шумное производство. В настоящее время обычны случаи переходов зверей через открытые пространства, выходов к околице деревень, на дорожную сеть и даже к окраинам райцентров, расположенных в 100-километровой зоне вокруг Кирова. По сообщению охотника из города Халтурина В. А. Попова, медведь вот уже второй год весной, летом и осенью пытается разорить пасеку, расположенную на берегу реки Вятки в 4 км от города. С помощью собак людям пока удается оберегать ее от медвежьих «визитов». 10 июня 1983 г. крупный медведь (след передней лапы 26X17 см) пересек фруктовый сад плодосовхоза у деревни Бадьины, в километре от которой проходит городская черта. В районе Халтурина стали обычны медвежьи переходы из крупных лесных массивов через асфальтированное, с большим автомобильным движением шоссе в островные леса среди полей. Мне пришлось быть свидетелем случая, когда летом в дневное время в центральном районе области сравнительно небольшой медведь преградил группе детей путь к поселку, притом не далее чем в километре от его крайних домов. Зверь уселся на обочину дороги, проложенной через узкую полосу уцелевшей в поле еловой чащи, и просидел там почти час, не обращая внимания ни на крики столпившихся ребят, ни на трактор, пахавший рядом. В мае 1981 г. в наиболее обжитой части Зуевского района я в течение недели наблюдал по вечерам полуторагодовалого медведя, жировавшего в одиночку в открытой пойме реки Чепцы. Зверя можно было видеть с железнодорожного полотна, по которому круглосуточно грохотали составы. В южном Немском районе к моему лабазу, сооруженному у скотомогильника в километре от деревни, в одну сентябрьскую ночь пришли три медведя, причем один некрупный зверь явно сторонился двух других своих сородичей. Любопытно, что хищники приходили в этот овраг и в дни, когда здесь проводилась облава на волков.

К сожалению, явления синантропизации бурых медведей, повсюду таящие потенциальную опасность для жизни людей, не всегда получают соответствующую оценку в области. Хуже того, в печати эти явления порой описываются в доброжелательном тоне. Так, к примеру, в августе 1980 г. газета «Кировская правда» посвятила этому специальную полосу, в которой корреспондент А. Рыжов шутливо рассказал о поведении медведя, повадившегося приходить за подачками в пионерлагерь, располагавшийся в семи километрах от города Санчурска на реке Кокшаге. Как следовало из рассказа, косолапый приходил сюда уже целый месяц и лишь раз, по «звериной неосторожности», прихватил зубами палец человека, который был из «неробкого десятка», а потому отважился протянуть зверю горсть «сочных ягод свежей малины». При приближении к лагерю шумной толпы любопытных медведь ретировался. Но, заверил читателей корреспондент, «…Мишка придет в лагерь снова… Он верит людям» и заключил: «Хочется, чтобы этот умный, интересный зверь, достойный представитель наших «братьев меньших», не пострадал от жестокости человека».

Медведь с давних пор считается привлекательным объектом охоты у вятских охотников. До середины 60-х годов добыча его разрешалась круглогодично, так как этот зверь относился к вредным животным из-за потравы овсов и частых нападений на скот, находившийся в большом количестве в личном пользовании у сельских жителей. В последующие годы по рекомендации научных сотрудников ВНИИОЗ охота на медведя стала регламентироваться. Поначалу госохотинспекция установила сроки отстрела этих зверей, приурочив их к открытию летне-осенней охоты и до закрытия сезона охоты на пушных зверей (до 1 марта). Затем для учета и нормирования отстрела той же инспекцией были введены лицензии на медведя, выдававшиеся охотникам несколько лет бесплатно. С 1976 г. «Правилами охоты на территории Кировской области» охота на медведя разрешалась с 1 сентября по 1 декабря. Однако сроки ее самой инспекцией нигде строго не соблюдались. С начала 80-х годов добыча медведя на всей территории Кировской области допускалась лишь по платным лицензиям стоимостью 70 руб. за зверя любого возраста в сроки с 15 августа по 15 января, а с охотничьего сезона 1984 г.— по 1 марта. Сколь велико было в долицензионный период охотничье использование медведей, осталось неизвестным. Отчасти об этом можно судить по статистическим данным закупок шкур государством. На основании этих данных можно заключить, что максимальное за год поступление медвежьих шкур имело место в 1946—1950 гг. (177 шт.). В последующее пятилетие оно сократилось до 130 шт., а в пятилетие 1976—1980 гг.— до 72 шт.

По имеющимся в моем распоряжении ведомственным данным о 100 добытых в 1909 г. в вятской тайге медведях, все их шкуры поступили в продажу, тогда как, к примеру, в 1970 г. при тех же 100 медведях, добыча которых была установлена только в семи районах (из 39), в области было закуплено всего 15 шкур. Правда, это не было какой-то местной особенностью, так как известно, что при возрастании добычи медведей в послевоенный период общесоюзный уровень закупок медвежьих шкур к началу 70-х годов сократился более чем в 10 раз: с максимальных (зa последние 50 лет) 3—3,8 тыс. шт. в 50-х и первой половине 60-х годов до 300—270 шт. в 1969—1970 гг.

В Кировской области поступление в государственные заготовки шкур медведей стало единичным с организацией приписных охотничьих хозяйств и регламентацией охоты на этого зверя. Введение платной охоты на медведей повлекло планирование их отстрела в размерах, предусмотренных действующей с февраля 1981 г. «Инструкцией о порядке добычи бурых медведей по разрешениям (лицензиям) на территории РСФСР» (до 10 % от выявленной численности). На основании этой инструкции для Кировской области с охотничьего сезона 1981 г. ежегодный план отстрела этих зверей утверждался в размере 350 голов, и только на сезон 1983/84 г. он снижался до 300 голов. Платная регламентация использования ресурсов медведей позволила выявить следующую картину охотничьего пресса на этого хищника (табл. 1).

Таблица 1. Количество и состав отстрелянных медведей в кировской области в 1981 — 1984 гг.

Как следует из таблицы 1, среди отстрелянных животных явно преобладают самцы. Этот примечательный факт не имеет еще достоверного объяснения.

Можно полагать, что рассматриваемое явление — результат запрета отстрела медвежат-сеголетков, так же как и медведиц с медвежатами текущего года рождения, что впервые установлено инструкцией Главохоты о порядке добычи этих зверей в РСФСР. Правда, соблюдается ли на местах этот запрет — сказать трудно, у меня, во всяком случае, таких данных нет. Опросы же показали следующее — во избежание «неприятностей» охотники не всегда правильно указывают в лицензии пол отстрелянного зверя. В частности, об одном таком факте мне лично было сообщено в августе 1984 г.

Вместе с тем существует мнение о том, что отстрел преимущественно самцов медведей — следствие ставшей более распространенной теперь охоты на них путем подкарауливания на овсах, у падали, а то и добычи» с подъезда на автомашине, специально объезжая на заре посевы овса. Желая проверить это, я изучил записи егерей охотхозяйства ВНИИОЗ, регистрировавших известные им случаи отстрела медведей. В егерских записях оказались зарегистрированы звери, добытые за период с 1952 г. Анализ этих данных Свидетельствует в пользу высказанного предположения. (табл. 2).

Таблица 2. ПОЛОВОЙ И ВОЗРАСТНОЙ СОСТАВ МЕДВЕДЕЙ, ДОБЫТЫХ РАЗНЫМИ СПОСОБАМИ В УГОДЬЯХ ОХОТХОЗЯЙСТВА ВНИИОЗ

Анкетным опросом лесников и охотников, проведенным в начале 50-х годов, было установлено, что в тот период свыше 70% медведей отстреливалось в I и IV кварталах. (В 1953 г. из 130 медведей 90 Добыто в зимнее время.) Сколько среди них было самок и сколько самцов, никого тогда не заинтересовало. С. Г. Приклонский (1967) в публикации о буром медведе средней полосы европейской части РСФСР, располагая сведениями о добыче в 1956—1960 гг. 840 медведей, отмечает, что только по 15 взрослым особям в анкетах был указан их пол: девять из них оказались самцами.

В настоящее время поисками берлог в лесах области охотники не занимаются. Берлоги обнаруживают, по большей части случайно, вальщики леса. При этом медведица, как правило, уходит, оставляя свое потомство на произвол судьбы, и оно пропадает. О том, как это происходит, изредка в газетах помещается следующая информация: «…Вальщик леса подпилил огромную ель. Она Дрогнула и с шумом упала на… берлогу, откуда выскочила медведица… Зверь, с трудом преодолевая большие сугробы, скрылся в лесу. При осмотре разрушенной берлоги лесорубы обнаружили трех медвежат… Люди оставили медвежат на месте, ушли, надеясь, что медведица придет к малышам. Но она не вернулась» («Кировская правда» за 2 апреля 1976 г.).

Понятно, что таким образом, при массовых рубках вятских лесов, к сезону охоты увеличивается число медведиц без потомства.

Оценивая современное состояние использования ресурсов медведя в Кировской области, приходим к заключению, что они недоиспользуются. Одна из причин этого — невысокий процент удачных выходов на охоту, о чем, в частности, можно судить и по результатам отстрела медведей в опытном охотхозяйстве ВНИИОЗ. В этом, достаточно освоенном хозяйстве с лесопокрытой площадью в 40,5 тыс. га при поголовье медведей, оцениваемом с 80-х годов в 25—30 особей, за четыре года (1980—1983) охотниками института было отстреляно 12 зверей, хотя они каждый ГОД выкупали в инспекции по пять лицензий на право их добычи. Постоянно охотившийся на медведей научный сотрудник ВНИИОЗ В. А. Кукарцев в один год отстрелял зверя, продежурив на лабазе 14 ночей, в другой — 12. На третий год медведь вышел к его лабазу на верный выстрел в пятый вечер дежурства, однако зверь был только ранен. В итоге за этот год лицензия на медведя не была реализована.

План охотхозяйств ВНИИОЗ

В 1983 г., согласно отчетным данным охотинспекции, при плане добычи 300 медведей (точнее, плане продажи лицензий на них) фактически отстреляли 112 особей. Два медведя в этот год были отстреляны браконьерами, четыре охоты на них были определены как незаконные. В государственные закупки поступило всего три медвежьих шкуры общей стоимостью в 28 руб. Браконьерская добыча медведей в условиях Кировской области, судя по всему, угасает, и основная причина, по всей вероятности, заключается в трудности для городских охотников скрыть следы охоты на этого зверя. Неоднократные случаи заболевания трихинеллезом людей, использовавших в пищу непроверенное мясо медведей, благодаря широкому оповещению о них также сдерживают вольную стрельбу по этому, как всем известно, опасному хищнику, крепкому на рану, особенно в зимнее время.

В послевоенные годы с появлением в лесной промышленности тонкого металлического троса он тотчас же стал широко использоваться вятскими лесорубами на петли для отлова лосей. В те голодные годы в среде лесорубов это мало кем осуждалось. Поэтому в глухих северных лесах вокруг вырубок петель из троса раставляли много, и их, как правило, уже не снимали. В петли, установленные на лосиных тропах, изредка попадали и медведи. Мне в связи с этим запомнился следующий факт. В начале 60-х годов в лесах под городом Зуевкой (бассейн реки Черпцы), отведенных ВНИИОЗ под организацию опытного охотхозяйства, егеря и охотники института сняли так много случайно обнаруженных проржавевших петель, что ими почти полностью загрузили кузов автомашины. В двух петлях находились скелеты медведей… В настоящее время петли из троса для отлова зверей в вятских лесах так широко, как прежде, не применяются.

Перечисленные моменты вкупе с установлением в последние годы множества запретов и стеснений охоты в лесных нечерноземных областях РСФСР предопределили многолетнее недоиспользование ресурсов медведей.

Как следует из данных табл. 1, большая часть медведей, отстреливаемых в Кировской области, весит от 50 до 100 кг. Из получивших известность фактов самый крупный вятский медведь был добыт из-под собак в октябре 1983 г. Освежеванная туша весила 240 кг. На областной выставке охотничьих трофеев шкура этого медведя была оценена в 460,16 балла. В сентябре 1981 г. на овсяном поле близ границ опытного охотхозяйства ВНИИОЗ местным охотником Шехилевым была убита медведица живым весом 300 кг. С этой медведицей постоянно находилось 5 медвежат: один крупный пестун (вес 50—60 кг), три обычных для этого времени по своим размерам медвежонка и один на глаз вдвое меньше их ростом. Пестун тоже вскоре был убит на овсе, после чего медвежата держались поблизости от этого места еще в течение двух недель.

Вятский медведь был и остается довольно опасным зверем. До сих пор нередки случаи, когда медведь наносил увечья охотникам, оплошавшим при стрельбе по нему. В 1982 г. под раненным на овсах косолапым оказался известный на всю область охотник-профессионал Петр Ионин, прославившийся здесь редкостным умением выслеживать волков, медведей и многих других охотничьих животных. В 1972 г. во ВНИИОЗ от охотника кировчанина Г. Н. Кузнецова поступило сообщение, что в августе в лесу, расположенном в 2 км от деревни Сухие Прудки и в 4 км от села Верхотулье в южном Арбажском районе, медведь убил в малиннике 55-летнюю женщину В. Е. Маковееву. На месте, где был обнаружен труп этой женщины, сохранилось много лежек и троп медведя с размером отпечатков задней ступни в 27,5 см. Спустя несколько дней этот же медведь дважды пытался нападать на людей. Зверь-убийца был отстрелян местным охотоведом. Официальные лица, осмотревшие труп медведя, обнаружили следы ранения его крупной картечью; зверя признали старым, на нижней челюсти все зубы у него оказались «съедены» до десен, на верхней же только половина зубов была нормальной величины. С послевоенных лет это второй зарегистрированный случай неспровоцированного нападения медведя на человека. Первый, по сообщению бывшего лесничего Г. Н. Бурдукова (ныне научного сотрудника ВНИИОЗ), имел место в начале 40-х годов. Тогда также на ягоднике в лесу близ деревни Шишконцы Зуевского района была найдена женщина, умерщвленная этим хищником.

В 1975 г. мне пришлось принять участие в охоте на медведя, покалечившего лесоруба в северном Верхнекамском районе. Нападавший зверь оказался некрупной (вес 90 кг) медведицей, залегшей в берлогу с двумя малорослыми лончаками (вес 18 кг). Под берлогу она облюбовала небольшой бугор с редким тонкоствольным сосняком. До рубок бугор был окружен глухим дремучим заболоченным лесом. На этот бугор и вышел в одиночку лесоруб. Расчищая от снега под срез комель очередной, чуть наклоненной сосны, он не доглядел, над чем орудует лопатой. Когда же по завершении расчистки пошел к другому дереву, услышал злое рычание. Лесоруб замер, но было уже поздно. Потревоженная медведица сбила его с ног, ударив лапой по голове. Лишь каска спасла несчастного от беды, да и зверь сразу кинулся наутек. Отбежать он успел примерно на 40 шагов, но в это время лесоруб попытался встать. Тогда хищница вновь набросилась на поверженного человека…

Оставила она его, насмерть перепуганного, после того, как он перестал шевелиться-Придя в сознание, с изувеченными рукой и ногой, царапиной на лице, лесоруб выполз к находившимся не далее чем в 200 м от бугра вальщикам леса, которые были вынуждены срочно отправить в больницу так неожиданно пострадавшего товарища. Небезынтересно отметить, что случилось это на бугре, с которого хорошо просматривалась зимняя база лесорубов со стоянкой автотранспорта, складами горючего, вагончиками для жилья… С 1972 по 1982 г. в областной газете «Кировская правда» шесть раз помещались сообщения о нападении медведей на людей. Вот содержание некоторых из них. В лесосеке Сумчинского лесопункта северного Нагорского района выскочившая из берлоги медведица напала на сучкоруба Качейкину и подмяла ее под себя. Рассвирепевший зверь набросился и на подоспевших к ней на помощь людей. Однако нескольким смельчакам удалось убить медведицу топорами. Вес ее превышал 100 кг. В берлоге был обнаружен и зарублен второй медведь, видимо, лончак.

В 1982 г. в Фаленском районе медведь нанес увечья лесотехнику Качанову, когда тот с группой лесников Сардыковского лесничества возвращался по проложенной ими же утром лыжне с лесной делянки, отводившейся под выруб. Лыжня этой группы, как потом выяснилось, оказалась всего в трех метрах от медвежьей берлоги. Потревоженный шумом людей на делянке, медведь оставил берлогу и вновь залег неподалеку от лыжни. Здесь он и подкараулил Качанова, напав на него сзади… Пострадавший был обнаружен лесником, который шел следом, но отстал от него метров на 100—150. Медведь в этот момент уже оставил жертву и скрылся («Кировская правда», 19.03.82).

Безусловно, подобные случаи не должны служить основанием для возобновления круглогодичной охоты на медведей. Однако в том, что эту охоту в вятских лесах необходимо расширять, сомнений быть не должно. Путь к решению проблемы — в установлении ответственности не только обществ охотников, но и госохотинспекций за недоотстрел того количества медведей, которое было запланировано к добыче. В связи с этим назревает вопрос и о проверке правильности устанавливаемых планов отстрела. В частности, по расчетам С. Г. Приклонского (1967), во второй половине 50-х годов в Центрально-Вятской зоне отстреливалось 27,5 % медведей от выявленного поголовья, в Кировской зоне — 11,4 %. Тем не менее численность этих зверей здесь повсеместно возросла. В Кировской области за три последних охотничьих сезона (1981—1984 гг.) в 33 районах было добыто 366 медведей, однако из этого числа 249 зверей (68 %) отстреляли лишь в 11 наиболее лесистых районах: Подосиновском (41), Лузском (37), Даровском (33), Мурашинском (23), по 22 — в Нагорском, Юрьянском, Слободском, по 10—15 — в Зуевском, Белохолуницком, Фалемском, Шабалинском. В охотничий сезон 1983/84 г. из 128 медведей 77 (60 %) было добыто в 8 районах из числа вышеназванных. И все же первое, что надо сделать, так это покончить с порядком, при котором служба охотнадзора больше всего озабочена распродажей лицензий на отстрел медведей, а затем организацией слежения за соблюдением все более усложняемых правил охоты на этого зверя. К тому же порой это делается лишь в целях взимания с нарушителей штрафов, поступающих в пользу этой службы и тех, кто ее представляет, а не в интересах дела. Об одном таком случае мне сообщил почетный член Союза охотников и рыболовов Удмуртской АССР Н. П. Соловьев. В сообщении говорится: медведей в республике прибавляется. Некоторые звери стали безобразничать. На пасеке колхоза «Коммунар» косолапый «ковырнул» три улья. Колхозники пожаловались в охотобщество, которое само решения принять не смогло, а переадресовало жалобу в госохотинспекцию. Там посоветовали огородить пасеку, обеспечить ее надежную охрану. Тогда пасечники поставили петлю. В нее и угодил медведь. Освободить зверя желающих не нашлось. Пришлось его отстрелять, а мясо сдать в заготконтору. Пасечников же оштрафовали и предъявили им иск за нанесение ущерба госохотфонду.

М. ПАВЛОВ,
заведующий лабораторией ВНИИ охотничьего хозяйства и звероводства
им. профессора Б. М. Житкова, кандидат биологических наук

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий