Косули в России: меры охраны и воспроизводства

Косуля в России в прошлые века была одним из основных, а в некоторых регионах основным объектом промысла. Особенно велико было значение этого зверя в экономике населения Урала, Сибири и Дальнего Востока — мясо шло на питание, а из шкур изготавливалась летняя и зимняя одежда. Стада косуль во время миграций насчитывали сотни особей. Н. М. Пржевальский, путешествуя в 1869 г. по Уссурийскому краю, так описывал свои впечатления о виденном: «…Дикая коза или косуля в огромном количестве водится по всему Уссурийскому краю… Несмотря на обилие промахов, мне случалось убивать за утро по три, даже по четыре козы, а один гольд, специально посвятивший себя этой охоте, убил на том же самом увале за все время хода, то есть в течение трех недель, сто восемнадцать штук. Какой страстный охотник в Европе не позавидует такому обилию зверей, такой чудной охоте за ними, о которой ему и не снилось на своей густо населенной родине!»

Увы! Спустя столетие положение с косулей на Дальнем Востоке, да и в других регионах коренным образом изменилось. В результате неумеренного промысла численность косуль в России в начале XX века резко сократилась, и этот процесс достиг своей кульминации в 20— 30 годах. Косули были полностью истреблены на огромной территории от Днепра до Урала, на востоке Западной Сибири. Некогда сплошной, их ареал превратился в очаговый и значительно сократился. После введения охранных мер потребовалась половина столетия, чтобы разобщенные части ареала сомкнулись, и, по-видимому, при теперешней ситуации нужен еще не один десяток лет, чтобы восстановить границы максимального исторического ареала и былую численность.

В целом ареал косуль в Российской Федерации составляет около половины общей площади ареала косуль в мире, однако численность здесь равна примерно 5 % от мирового запаса. Анализ динамики численности косуль в РСФСР, за последнюю четверть века, проведенный нами в основном по уточненным материалам годовых отчетов госохотинспекций и управлений охотничье-промыслового хозяйства и значительно переработанным материалам Государственной службы учета охотничьих ресурсов РСФСР, показывает, что здесь обитает 300—400 тыс. косуль. При этом ежегодная добыча, по официальным данным, составляет 8—14 тыс. особей. Для сравнения: примерно по столько же косуль насчитывается в ГДР, Польше, Чехословакии, Югославии. В Австрии их обитает около 1 млн., а в ФРГ — 1,7 млн. Ежегодно в ФРГ добывается около 500 тыс., в Австрии — более 200 тыс., в ГДР — до 100 тыс. В прошлом, в конце XIX столетия, численность косуль в России была как минимум на порядок выше, ежегодно добывалось до 500 тыс. особей (что, вероятно, больше, чем сейчас обитает), и только в одной Амурской области зимой 1877/78 г. промысловики добыли около 150 тыс. косуль (Туркин, Сатунин, 1902).

Еще в прошлом веке косуля была одним из основных объектов промысла. Фото Л. Грубинскаса

В последние два десятилетия численность косули в РСФСР практически стабилизировалась на относительно низком уровне — 300—350 тыс. особей, что меньше, чем в начале шестидесятых годов. Причем численность европейской косули растет, хотя и очень медленно, в то время как численность сибирской косули сокращается. Особенно резкое снижение ее численности (в 2—9 раз) произошло в Красноярском крае, в Читинской области, в Бурятской, Тувинской, Якутской АССР, Хабаровском крае, в Свердловской, Кемеровской, Новосибирской и Омской областях. В целом по Восточной Сибири численность сибирской косули снизилась более чем на 100 тыс. По данным Г. Ф. Бромлея и С. П. Кучеренко (1983), численность косули по югу Дальнего Востока сократилась по сравнению с 60-ми годами почти в три раза.

Следует особо отметить, Что из-за несовершенства методов учета их результаты могут значительно отличаться от истинных значений, однако тенденция к резкому снижению численности сибирской косули подтверждается многими косвенными данными (научными публикациями, сообщениями охотоведов, охотников, изменением средней величины стад косуль, прекращением миграций во многих районах).

В то же время нельзя сказать, что снижение численности сибирской косули является фатальной закономерностью. Напротив, ее численность увеличилась с нескольких сотен особей до 20 тыс. в областях Поволжья, в Челябинской и Иркутской областях.

Совершенно ясно, что в настоящее время уровень смертности косуль в РСФСР равен уровню плодовитости или превышает его. По самым скромным подсчетам, ежегодно элиминируется как Минимум 100—150 тыс. особей при ежегодной официальной добыче в размере 3—5 % от общей численности, что само по себе не могло бы значительно повлиять на динамику численности. Каковы же основные факторы, препятствующие росту численности косули в Российской Федерации? В большинстве областей ведущим фактором тем не менее является перепромысел. Фактическая добыча косуль в РСФСР во много раз больше официально регистрируемой, что при относительно низкой плотности их населения в основном и приводит к сокращению численности.

Приведем мнения специалистов по косуле о размерах фактической добычи. В Свердловской области от браконьеров погибает до 10 % от общей численности косуль (Киселев, 1979). В Якутии при наличии одной лицензии добывалось по нескольку десятков животных, что вызвало резкое сокращение численности (Попов и др., 1980). В Западном Забайкалье незаконный отстрел косуль браконьерами — явление обычное. Нелегальный отстрел превышал разрешенный не менее чем в два раза (Смирнов, 1978). В Верхнем Приамурье фактическая добыча косуль в 5—6 раз больше официальной (Морозов, 1975), а в целом по Амуро-Уссурийскому краю — в 3—4 раза (Кучеренко, 1976). М. А. Левов (1978) считает, что действительные размеры добычи косуль во много раз больше данных легального отстрела и не поддаются учету.

Нет сомнения, что среди диких лесных копытных косуля является наиболее частым объектом браконьерского промысла. В Амурской области, например, ежегодно выявляется несколько сотен случаев незаконной охоты на косуль, причем косуль браконьеры добывают здесь в такой же пропорции, как боровую и водоплавающую дичь. В 1982 г. браконьерами добыто (выявлено): лосей — 11, изюбров — 9, кабанов — 5, кабарги — 2, боровой дичи — 128, водоплавающей — 117, косуль — 127. Нередки случаи, когда браконьеры в этом регионе за один выезд ночью из-под фар добывали до 15 и более косуль. А сколько при этом подранков остается!

Плотность населения косули на 1000 га лесных угодий в ареале.

Исследуя биологию косуль, нам приходилось бывать во многих областях РСФСР, везде, без исключения мы сталкивались со многими фактами браконьерской добычи этих животных, в том числе в заказниках и заповедниках. Явно заметно, что в последние годы резко возрос браконьерский отстрел косуль с применением автотранспорта и под прикрытием лицензий. Анонимный опрос, проведенный нами в 1983 г. среди охотников Дальнего Востока, показал, что из 47 охотников, получавших когда-либо лицензию, только один ежегодно добывал по одной косуле, а остальные — от 2 до 20, в среднем же — 3—6 (с учетом подранков). Выдается лицензия охотнику в октябре, а сдается им, как правило, только в конце сезона, в январе, то есть 2—3 месяца лицензия является «фиговым листом», частично прикрывая и легализируя тем самым браконьерство. Очень большой вред наносят популяциям косуль многочисленные хищники, в первую очередь волк. Анализ динамики численности волка и косули показывает прямую связь уменьшения численности косули по ряду областей европейской части РСФСР с увеличением численности волка. Волк здесь, по-видимому, является основной причиной медленного нарастания численности европейской косули. На Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке значительный ущерб косуле наносит рысь. В некоторых районах вред от нее косуле сопоставим с браконьерским промыслом или даже превышает его. На западе Северного Кавказа прослеживается прямая зависимость уменьшения численности косули с появлением шакала, уничтожающего ее молодняк.

В последние годы появилась тенденция относить к ведущим факторам, отрицательно влияющим на популяции косуль, хозяйственную деятельность человека — вырубку лесов и распашку степей на Дальнем Востоке и в Западной Сибири. Несомненно, потеря зимних кормовых стаций отрицательно сказалась и продолжает сказываться на некоторых популяциях. Однако, если рассматривать этот вопрос в. историческом плане, то становится очевидным, что в целом деятельность человека в лесном и сельском хозяйстве благоприятна как для европейского, так и для сибирского видов косуль. Именно благодаря хозяйственной деятельности человека ареал косуль может значительно расширяться. В лесу на вырубках кормовая база косули заметно улучшается, граница леса и полей является их излюбленным биотопом, и даже монокультурное на огромных площадях сельское хозяйство оказалось для них в целом благоприятно. Там, где косулю хищнически не уничтожают, она прекрасно живет в любых агроценозах и лесах почти любого типа. На Дальнем Востоке в культурах полей, образовавшихся на месте бывших степных высокотравных зимних биотопов косуль, преобладает соя, которая пришлась им весьма по вкусу. И местная, и мигрирующая косуля теперь часто концентрируется на неубранных своевременно соевых полях, где ее опять-таки легко добывают моторизированные браконьеры. При разумных биотехнических мероприятиях (которые сейчас в Сибири и на Дальнем Востоке в отношении косули практически не проводятся или проводятся в мизерном объеме) ущерб популяциям, связанный с утерей зимних стаций, можно было бы легко, при минимальных затратах, восполнить. Что может быть проще, чем оставлять неубранные полосы сои на полях вдоль опушек или хотя бы незапаханные под зиму соевые поля, расположенные вдоль лесов.

Динамика численности и добычи косуль в РСФСР. 1 - общая численность, 2 - сибирская косуля, 3 - европейская косуля, 4 - добыто всего.

Биотехническими мероприятиями можно было бы частично предотвратить гибель косуль от бескормицы в глубокоснежные зимы. Однако и в этом случае видно, что во многих районах бедствующие животные становятся легкой добычей браконьеров и хищников, подвергаясь еще большему, чем обычно, уничтожению. Так было, к примеру, в многоснежную зиму 1972/73 г. на Дальнем Востоке, когда численность косуль к весне 1973 г. сократилась в 3—4 раза. Не будь многочисленных врагов — и отход зверей был бы гораздо меньшим.

Таким образом, очевидно, что положение с косулей в РСФСР в целом оставляет желать лучшего. Тем не менее, как это ни удивительно, при сложившейся ситуации охотничьим организациям иногда даются рекомендации увеличивать отстрел косуль или продолжать его даже в тех областях и краях Сибири и Дальнего Востока, где численность косули сократилась в последние десятилетия в 2—9 раз. Из основ охотоведения известно, что у лесных копытных численность не должна быть ведущим фактором при решении вопросов хозяйственного использования ресурсов вида, даже если он насчитывает сотни тысяч особей. Промысловое освоение его ресурсов следует вести только исходя из оптимальной для каждого конкретного охотничьего хозяйства, района или области плотности населения, а не общей численности, что имеет место в настоящее время в РСФСР.

Для косули хорошо известно, что оптимальная плотность населения этих зверей в зависимости от типа угодий должна находиться в пределах 20—100 особей на 1000 га пригодных для обитания биотопов. Сейчас в РСФСР плотность населения косуль в ареале на 1000 га лесных угодий в среднем равна 14 особи (в пересчете на 1000 га охотничьих угодий эта цифра будет гораздо меньше), в то время как в ФРГ насчитывается 72, а в Австрии — 134 особи на 1000 га охотничьих угодий. Ни в одной области Российской Федерации, за исключением Калининградской, косуля не достигла того минимального уровня плотности населения (10 особей на 1000 га лесных угодий), при котором возможен хотя бы умеренный промысел этих зверей, однако косули отстреливаются во многих областях.

Нет сомнения, что принципы хозяйственной деятельности человека в отношении косули требуют коренного пересмотра. Стратегией ведения охотничьего хозяйства по косуле в Российской Федерации в ближайшее десятилетие должно быть ее расширенное воспроизводство.

В этом плане, по-видимому, основной целью охотничьих организаций должно быть увеличение плотности населения косули в областях, краях и автономных республиках хотя бы до минимального уровня — 10 особей на 1000 га лесных угодий в ареале. Мы полагаем, что только при такой плотности населения косули следует решать- вопрос об открытии умеренной охоты не нее, причем только в тех охотничьих хозяйствах, где плотность населения превышает 20 особей на 1000 га лесных угодий. Конечная цель — достижение оптимальной биологической плотности населения вида в каждом конкретном охотничьем хозяйстве с учетом емкости угодий и интересов лесного хозяйства.

В плане тактическом необходимо изменить существующее сейчас определенное равновесие между ежегодной воспроизводственной потенцией косули, с одной стороны, и ее ежегодной смертностью в результате чрезмерного пресса отстрела (браконьерского и официального) и многочисленных хищников. При сложившейся ситуации было бы совершенно логично запретить на ряд лет спортивную и промысловую добычу косуль в тех областях, краях и автономных республиках, где численность ее наиболее низка.

Однако сам по себе полный запрет добычи, как показывает охотоведческая практика, без дополнительных мер должного эффекта также не принесет. Ожидать быстрого значительного увеличения численности косули при массовом в настоящее время браконьерстве и многочисленных хищниках не приходится. Чтобы ослабить отрицательное влияние этих факторов, необходимо: резко повысить действенность службы госохотнадзора, укрепив ее количественно и материально; минимум в 2—3 раза повысить сумму исков за незаконный отстрел косуль; изменить существующую лицензионную систему добычи; резко снизить численность крупных хищников в тех охотничьих хозяйствах, где обитает косуля; значительно повысить уровень и эффективность биотехнических мероприятий — в десятки раз увеличить площади и количество подкормочных полей и солонцов со специальными минеральными добавками, количество комбикормов, выкладываемых в кормушки. В этом случае при интенсивном ведении охотничьего хозяйства не страшны будут косулям, да и другим диким копытным многоснежные зимы и отпадут возражения оппонентов, ратующих за увеличение отстрела из-за боязни падежа животных в такие трудные годы. Необходимо также шире практиковать создание специализированных заказников.

Во многих областях Российской Федерации косули заселили еще не все пригодные для их обитания угодья. Со временем, по мере роста численности, эти свободные участки будут заняты мигрантами — обычно молодыми особями, вытесняемыми взрослыми косулями с плотно заселенных территорий. Однако процесс этот относительно медленный, и его желательно повсеместно ускорять путем внутриобластного расселения. Конечно же, недопустимо выпускать сибирских косуль, которых мы считаем отдельным видом, в ареале европейского вида косули, и наоборот. Нежелательно также завозить относительно мелких сибирских косуль из Забайкалья и Дальнего Востока на Урал, где обитает другой подвид сибирской косули, крупный по размерам и приспособившийся к специфическим условиям глубокоснежья. В качестве исходного материала для расселения не следует отлавливать животных из мигрирующих популяций и обитающих на стыке ареалов европейской и сибирской косуль.

Требует коренного улучшения и учет численности косули в РСФСР. Необходимо разработать специальную методику учета косуль. Желательно проведение всероссийского учета косуль с использованием всех доступных средств.

По-видимому, также следует остановиться еще на одном немаловажном обстоятельстве. Среди косуль, добытых на загонной охоте, более 70 % составляют самки, в основном взрослые. Таким образом, при загонном способе охоты (наиболее распространенном в РСФСР), при очень низкой численности официально изымается ядро репродуктивного стада. Может ли хороший хозяин допустить, чтобы при необходимости расширенного воспроизводства уничтожалось маточное поголовье?

Совершенно ясно, что для промысла косули необходимо нарезное оружие и применение других способов охоты, позволяющих вести селекционный выборочный отстрел зверей, и уж ни в коем случае нельзя на данном этапе выбивать из популяции половозрелых самок.

Европейская и сибирская косули в РСФСР должны занять свое место в числе важнейших промысловых видов, но достичь быстрого успеха в деле расширенного воспроизводства их ресурсов можно только комплексными мерами, принятыми безотлагательно.

А. ДАНИЛКИН,
научный сотрудник Института эволюционной морфологии и экологии животных
им, А. Н. Северцова АН СССР, кандидат биологических наук

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий