Человек и бурый медведь: характер взаимоотношений

Когда приходится читать появляющиеся иногда в печати рассказы о том, как некий автор, обычно «писатель-натуралист», прикормил в лесу дикого медведя и едва только не пожимает ему лапу, мне становится не по себе. Ведь смелые люди, особенно молодежь, которой обычно и адресованы подобные истории, и в самом деле захотят завести близкое знакомство с Диким медведем, «пожать» ему лапу.

Подозрительные же истории о теплой дружбе человека с медведем с кем-нибудь могут сыграть очень злую шутку. Им нельзя верить и тем более брать в пример отношения к медведю. Совершенно достоверно то, что такие вот «прикормленные» медведи с отъездом благодетеля в город осенью лезут в дома местных жителей, они лишены «запретительного механизма» по отношению к человеку. Еще хуже, когда медведей выращивают и содержат в пионерских лагерях и домах отдыха: опасно, не умно, не этично и не эстетично. Один из таких вот «друзей природы», некий Добробаба, опубликовал однажды полную злобных домыслов статью об истории «убийства» иркутскими охотоведами Б. Погудиным, B. Курбатовым и Б. Лихачевым двух «любимых детворой и взрослыми» прекрасных мишек прямо в клетке. Медведи эти, брошенные осенью на произвол судьбы в одной тесной клетке, не защищенные от непогоды, некормленые, пытались схватить каждого, кто приближался. Выбора у охотоведов не было — убить зверей пришлось приняв нелегкое решение. В организованных, же откликах на статью посыпались яростные нападки на «врагов природы». Натерпелись люди обиды, позора, унижений. Когда же все выяснилось, медвежьи благодетели даже не извинились перед охотоведами. Вот чем иногда приходится расплачиваться — оскорблены невинные люди — за нашу неграмотность во взаимоотношениях с медведем.

Преодоление «порога сближения» — это прямая провокация к нападению — пишет C. М. Успенский, «обласканные» медведи-попрошайки становятся «наглыми вымогателями» и нередко убийцами. Рассказывая о двух из многих трагических событий, произошедших у нас в Западном Прибайкалье, я не хочу запугивать, хочу лишь напомнить, что медведь не заяц, а пропаганда всяческих заигрываний с ним вредна и опасна.

Шел ноябрь 1968-го. Год выдался неурожайный, и медведи голодали. Опасаясь шатунов, охотники в верхних притоках Лены промышляли вдвоем. Емельянов и Верещагин 19 ноября разошлись по своим зимовьям, договорившись встретиться на базе 22 ноября. 23 и 24 ноября ночью к базе, куда пришел только Емельянов, наведывался медведь. Он хрустел снегом, взволнованно сопел за стеной, но в зимовье не ломился. 25 ноября Емельянов с величайшей предосторожностью покинул базу и 29 ноября вышел в деревню. Вертолет на место происшествия вылетел лишь 4 декабря.

…20 ноября Верещагин отправился по путику ставить капканы на соболя. Прислонив ружье к дереву, он занялся установкой первого самолова, и тотчас же сзади навалился медведь. Верещагин не успел даже выдернуть нож. Было установлено также, что шатун, издали заметив человека, догнал его и осторожно подкрался. На снегу лежал череп и ступня в обуви, все, что осталось от охотника…

…Из развороченного зимовья на людей выскочил крупный, старый, тощий медведь-самец. Это он убил и съел Верещагина. Во всех постройках базы шатун переломал окна, выдрал двери, раскидал крыши. Съел и растаскал все продукты: 20 кг масла, 30 кг сахара, мешки сухарей.

1975 г. был не легче. В начале ноября житель поселка Карам на Киренге М. Потапов с товарищем отправились белковать на реку Улькан (ту самую, куда вскоре пришли строители БАМа). Товарищ Потапова вечером в зимовье не дождался и утром пошел по его следу. Вскоре он увидел, что на след охотника вышел шатун и бросился вдогонку. Назавтра восемь охотников пошли по следам, и, пройдя километр, собаки ринулись в чащу. Но оттуда, разгоняя их в разные стороны, к людям бросился медведь. В чаще были найдены останки Потапова. Оба ружья, патронташ, телогрейка лежали в куче, их сложил и на всем этом устроился убийца. Подкравшись сзади, шатун схватил и, по-видимому, мгновенно убил охотника.

Он оттащил жертву с полкилометра и затем вернулся, чтобы захватить ружья. Эта черта шатуна — стащить в кучу все, что принадлежало добыче, и расположиться на ней — характерная повадка убийцы.

В 1968 и 1975 гг. июньские заморозки кое-где доходили до —15°, и по всей Восточной Сибири не было урожая ягод и кедровых орехов. Охотники находили остатки медведей, убитых и съеденных сородичами, медведицы поедали даже своих медвежат. Только в Западном Прибайкалье мне известно более 30 случаев каннибализма за эти годы и десятки нападений на людей, главным образом на охотников. Много зверей гибнет в такое время. В 1968 г. в окрестностях только трех селений по долине Киренги было убито 270 шатунов. А в 1978 г. в одном только Бодайбинском районе погибло около 350 медведей (сообщения охотоведов А. Унжакова и Н. Никишова). В катастрофически голодные годы гибнет, по-видимому, не менее 70—80 % популяции медведей.

Шатуны необычайно настойчивы в преследовании жертвы, они исключительно внимательны, идут на любой шум и запах. Заметив жертву, такой зверь, сообразуясь с обстановкой, избирает ту или иную форму нападения: стремительно нагоняет, затаивается на пути, буквально расплющивается за каким-нибудь нетолстым бревнышком или терпеливо, осторожно подкрадывается. Без собак охотник почти беззащитен перед шатуном, если не заметит его первым. Объектом нападения становится все, что движется. На БАМе шатуны нападали на работающие дорожные машины, на движущиеся автомобили, Медведи-шатуны в январе или в феврале — это звери, поднятые из берлог хозяйственной деятельностью. Они залегают затем во временные укрытия: зимовья, копны сена, на муравейники, разрыв их. Такие звери также опасны для оказавшегося поблизости.

Хватают людей не только шатуны; ежегодно не в том, так в другом районе Прибайкалья это случается без видимой провокации и летом. Вот характерный пример, рассказанный охотоведом из г. Бодайбо Н. С. Никишовым. В июле 1983 г. в долине реки Ангары геолог с рабочим ярким полднем промывали пробу. Вдруг из прибрежных кустов выскочил медведь и схватил рабочего. Прибежавшие вскоре люди застали медведя, когда он уже заваливал добычу мусором.
Конечно, далеко не все встречи с медведями в Прибайкалье заканчиваются столь трагически. Иногда медведь подбежит, собъет человека с ног и уходит, оглядываясь на неподвижную жертву. Сохранить неподвижность в этом ужасном положении — условие, при котором есть надежда хоть живым остаться.
Бывает же, что медведь равнодушен к присутствию человека, а то и проявляет самый безобидный интерес. Летом 1984 г. в долине Верхней Ангары два медведя сопровождали двух людей сотни метров, выходя несколько раз им навстречу. Люди проходили буквально в метре от этих странных зверей, в те, обойдя стороной, снова появлялись на тропе. С невинным интересом.

Но чаще всего медведь, обнаружив человека, незаметно уходит. В Иркутской области медведи особо агрессивной генетической линии обитают в районах: Казачинско-Ленском, Киренском, Усть-Кутском, Жигаловскрм и Бодайбинском. Это районы с морозными и многоснежными зимами, с огромными площадями однотипных лесов, и единичные шатуны там встречаются ежегодно. Однако особенно тяжелые, катастрофически голодные для медведей годы в Западном Прибайкалье за последний 21 год были шесть раз и приходятся на 1961, 1962, 1968, 1975, 1978, 1982 годы. Как видим, через каждые 3—6 лет, не считая двух в начале этого периода. Последовательное сочетание холодной, сырой весны и холодного, с заморозками начала лета делает такой год неурожайным на ягоды и кедровые орехи. Если к этому присоединяется морозное, малоснежное начало зимы — вот условия, при которых бедствие медведей охватывает огромные -пространства тайги. В такой год уже в августе чувствуется неладное в медвежьем населении: звери даже среди белого дня пояляются в несвойственных местах, на окраинах селений. Сначала только ночью, позже и днем хватают собак, свиней, рогатый скот. Ближе к осени напряжение в популяции нарастает, теперь медведи опасны уже и для человека. Мясо таких зверей сплошь поражено глистной инвазией, его не едят даже вороны. Память шатунов поразительна: даже зимой они возвращаются на место, где весной добыли лося или изюбра.

Два года в Западном Прибайкалье шатунов не было, и численность медведей быстро нарастает. О таком же положении сообщают охоткорреспонденты и из Восточного Прибайкалья. Положение благоприятно лишь на первый взгляд: в ближайшие годы первая же бескормица повторит былые несчастья. Появление медведей в несвойственных местах в августе — первый признак надвигающейся беды. Кстати, об этом сразу же, как о курьезном случае, сообщается а районных газетах. Егерской службе нужно внимательно следить за такими сообщениями. Оперативно должен быть налажен отстрел всех появившихся около селений медведей — это те, которые в первую очередь станут шатунами. Их надо добывать еще и потому, что они будут давить и тех, которые, набрав хоть какой-то жир, смогли бы все же перезимовать, а такие звери находятся и в самые голодные годы.

В Восточно-Сибирском отделении Всесоюзного научно-исследовательского института охотничьего хозяйства и звероводства работает группа исследователей, прогнозирующих урожай дикорастущих ягод и орехов, она первой предскажет неурожай, и это будет означать возможность трагедии медвежьего населения в Восточной Сибири.

Медведь заслуживает нашего уважения, но, чтобы и он уважал человека, отношение к зверю надо устрожить, охотой поддерживать в нем «запретительную» реакцию на человека, а вовсе не лезть к нему со своей «дружбой» и тем более не держать в неволе, кроме зоопарков и цирков. В Восточной Сибири распространено, на наш взгляд — справедливо, критическое отношение к платной лицензионной системе добычи. Она мешает держать медведя в «повиновении». Дело это надо пересмотреть — медведю ничто особо не угрожает, бьют зверя, кроме времени шатания, редко.

С. УСТИНОВ,
старший научный сотрудник Восточно-Сибирского отделения ВНИИОЗ,
кандидат биологических наук

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий