М.В. Фрунзе — охотник

Вся жизнь и деятельность Михаила Васильевича Фрунзе, видного партийного и государственного деятеля, выдающегося полководца ленинской школы,— яркий пример самоотверженной борьбы за дело революции и счастье народа, за социализм. Революционер-профессионал, последовательный большевик-ленинец, он пронес свою несокрушимую веру в дело коммунизма, непоколебимую преданность большевистской партии и интересам трудового народа через все испытания царских тюрем, каторги и ссылки.

После Великой Октябрьской социалистической революции на военной работе наиболее полно раскрылись дарования М. В. Фрунзе. Он стал одним из активных организаторов и создателей Вооруженных Сил молодой Советской республики.

Человек разносторонних дарований, способностей и интересов, Михаил Васильевич был страстным охотником и уделял большое внимание развитию этого вида спорта в армии. Будучи заместителем Председателя Реввоенсовета СССР и Народного комиссара по военным и морским делам СССР, в апреле 1924 года М. В. Фрунзе подписал приказ о введении в действие инструкции по организации и проведению занятий охотой и рыболовством в частях РККА. Основным направлением работы охотничьих организаций в РККА, говорилось в этом документе, является привитие членам Общества навыков культурных охотников, охрана природного, растительного и животного мира, содействие в сбережении и росте государственного охотничьего фонда и рыбных запасов.

Главной целью развития охоты и рыболовства в РККА было использование охотничьего спорта, туризма, стендовой стрельбы и спортивного рыболовства для повышения боевой подготовки и физической закалки военнослужащих.

Осуществляя руководство подготовкой военных кадров, М. В. Фрунзе требовал, чтобы командиры имели не только необходимые политические и военно-технические знания, обладали высокими морально-психологическими качествами, но получали хорошую физическую закалку.

В благотворном влиянии охоты на настроение, здоровье, физическое состояние М. В. Фрунзе убедился на собственном опыте. С детских лет он отдавал охоте все свободное время. Его брат Константин Васильевич вспоминает; «Пристрастие к охоте, которым отличался брат до последних дней жизни, перешло к нему от отца. Окрестности Пишпека (ныне г. Фрунзе) в то время кишели дичью, как степной, так и водоплавающей. В нашем саду отец по зимам постреливал фазанов. Осенью и весной у нас в доме шла заготовка патронов, сборка и разборка ружей, Во всем этом мы с Мишей принимали самое деятельное участие. Большую радость доставляли нам, ребятишкам, счастливые минуты, когда удавалось выбраться в чистое поле или в горы на охоту из грязного, пыльного города».

Гимназист Михаил Фрунзе, как только начинался охотничий сезон, выезжал с друзьями в горы. В летние каникулы 1903 года, учась на последнем курсе гимназии, он совершил с другом поход на Тянь-Шань, где большую часть времени они посвятили охоте.

М. В. Фрунзе (справа) на охоте. 1903 г.

Находясь в 1914 году в сибирской ссылке в с. Манзурка Иркутской губернии, М. В. Фрунзе создал маленькую коммуну, которая занималась охотой и рыбной ловлей. Это давало мясо и рыбу на скудный стол ссыльных, поддерживало у них нормальное физическое состояние.

Благодаря прогулкам и охоте Михаил Васильевич в 1916 году после операции аппендицита сумел быстро восстановить свое здоровье,— вспоминает Анна Андреевна Додонова,— у него улучшалось настроение, появлялись силы, он поправлялся на глазах, Иосиф Карлович Гамбург — товарищ по ссылке и работе в Наркомате обороны — рассказывает, что Михаил Васильевич никогда не переставал увлекаться охотой. По воскресеньям и в праздничные дни вместе с друзьями он отправлялся в лес. А отпуск почти всегда проводил на охоте. Нужно было видеть, как он готовился к охоте. Внимательно и любовно разбирал ружье, тщательно чистил и смазывал. Для протирки подбирал все, что попадалось под руку: носовой платок, салфетку…

— И попадет же мне от Сони! — шутя говорил он.

Но Софья Алексеевна не сердилась, была довольна, что муж весело настроен.

С охоты Фрунзе возвращался радостный, глаза задорно светились, Выкладывая куропаток или рябчиков, он взвешивал их на руке, приговаривая: «Хороша птица, только хитра больно». И тут же отправлялся на кухню ощипывать и потрошить дичь.

Интересны воспоминания егеря Ивана Николаевича Кузовкина из подмосковной деревни Жестки. Он готовил к охоте собаку Михаила Васильевича по кличке Чангар и вместе с Фрунзе охотился на тетеревов в августе 1925 года.

«В мае 1925 года,— вспоминает Иван Николаевич,— ездил я в Москву. Вернулся поздно вечером. Вхожу в избу, вижу, лежит у двери собака незнакомая, а на скамейке, повернувшись к стене, спит человек».

Человек оказался от Фрунзе, а подружейная собака — его пойнтером Чангаром. Необходима была вторичная натаска: пес во время поиска далеко отходил от охотника.
К середине лета натаска собаки была закончена. Подошел август. Желто-пегий Чангар к этому времени был уже готов к охоте. Кузовкин ждал посещения М. В. Фрунзе со дня на день. «Сам обещался попробовать собаку непременно. А время идет… Известно, у него дел много, некогда, и дожди льют и льют».
Егерь терял надежду увидеть легендарного полководца в своем доме. В назначенный день с обеда он сидел с Чангаром возле окна и поглядывал на улицу. Под вечер отчаялся дождаться…
В сумерках забрызганная грязью машина остановилась около крыльца.
Михаил Васильевич приехал утомленный, но веселый. Долго ласкал собаку, расспрашивал Кузовкина об успехах Чангара. Как только поспел самовар, сел за стол, чтобы лечь пораньше, успеть выспаться. «В августе, известное дело, в три часа заботливые охотники выходят». Однако спокойно допить чай Михаилу Васильевичу не пришлось. Народ узнал, что в Жестки приехал Фрунзе и остановился у Кузовкина. В чайной собралось местное общество от мала до велика. Несколько человек явилось к наркому с просьбой придти на собрание. Михаил Васильевич не отказался. «Одни только сутки выкроил для своей услады и день-то работал, а словечка не сказал, напротив, бурку накинул и пошел. И весело так, охотно, с улыбкой, от полного сердца».

Только в три часа утра ушел Михаил Васильевич с собрания. По-прежнему лил дождь, Бурка наркома промокла, когда он вернулся из чайной. Брезжил серенький рассвет, ложиться спать не имело смысла, и на столе появился ранний самовар.

Михаил Васильевич напился крепкого чаю, взял ружье, позвал собаку и пошел.

«В то утро пришлось мне поволноваться: мокреть, тетерева из крепей, думаю, не вылезут, не найти собаке наброда. По лесу ходили долго. Тетерева не попадались, хотя места, где держались выводки, я знал. Моросил надоедливый дождь. Фрунзе его не замечал, не высказывал никакого недовольства на отсутствие дичи, продолжал ходить оживленный. Чангар искал старательно, далеко не уходил, «все время на глазах», на свисток являлся тотчас.

Вошли в моховое болото, поросшее березняком. Чангар с хода привстал и потянул.

Подводил он аккуратно, вежливо, ноги, как на пружинах: ни оступится, ни что… Пойнтер вел долго, шагов не менее сотни, значит, был набродишко, бежали тетерева. Вел верхним чутьем. Поведет, привстанет, назад глаз скосит и опять вперед. Михаил Васильевич не горячил собаку, шел за ней не торопясь, любовался. Впереди — куст. У него Чангар стал крепко. Михаил Васильевич приготовил ружье, подошел к собаке, сказал: «Вперед!».

М. В. Фрунзе со своими детьми и Чангаром. Подмосковье. 1925 год.

Чангар, отвыкший от голоса хозяина, пригвожденный сильным запахом выводка, до которого оставалось не более пяти шагов, стоял как вкопанный. Опасаясь, что тетерева уйдут дальше низом, я повторил приказание. Из кустов одновременно веером вырвался выводок.

Михаил Васильевич, не горячась, выбрал крайнего петуха, из правого ствола — хлоп. Падает… Второго — из левого, и тот кувырком.
Важно стрелял Михаил Васильевич. И ружье было надежное, бескурковка. Оно теперь в музее под стеклом лежит.

Из лесу вернулись после полудня. На Михаиле Васильевиче гимнастерка насквозь промокла.

«Ничего — смеется,— привычный».

Перед тем, как сесть за стол, Фрунзе попросил рубашку.

Надел мою, а она ему узка. Плотный был, плечистый.

Позавтракав, Михаил Васильевич лег спать, сказав не будить до сумерек. Перед вечером Фрунзе уехал».

В воспоминаниях К. Е. Ворошилова еще ярче раскрывается любовь Михаила Васильевича к охоте.

«В начале сентября,— пишет Климент Ефремович,— Михаил Васильевич приезжает в Мухалатку (Крым) отдохнуть, вместе с ним военный врач П. В. Мандрыка. От врача мы узнаем, что у Михаила Васильевича в течение восьми суток продолжалось внутреннее кровоизлияние и что оно происходит, хотя и в ослабленной форме, и в данное время. Сам Михаил Васильевич не придавал этому большого значения и уже на второй или третий день собрался на охоту в район горы Ай-Петри. Мы его отговаривали, так как вид у него был не совсем здоровый, предлагали ему сначала окрепнуть, а затем уже охотиться. Но уговоры не помогли, и мы вчетвером — Михаил Васильевич, М. Ф. Шкирятов, доктор П. В. Мандрыка и я — несколько часов бродили по каменистым ступенькам Ай-Петри.

Невзирая на неудачную охоту, Михаил Васильевич буквально переродился, стал опять тем же жизнерадостным, ласковым и веселым.

Все же заявление врача о физическом состоянии Михаила Васильевича заставило нас задуматься о его здоровье. Мы все видели, что Михаилу Васильевичу необходим прежде всего абсолютный покой. Я наотрез отказался ездить с Михаилом Васильевичем на охоту, чем, конечно, огорчил моего друга. Но сам Михаил Васильевич не унимался, охотился на зайцев, был доволен, возбужден и мечтал о настоящей большой охоте».

Как видим из воспоминаний К. Е. Ворошилова, до последних дней жизни Михаил Васильевич Фрунзе оставался верен своей глубокой и многолетней привязанности к охоте.

 

В. МАЛЬЦЕВ, член совета BOO Военной академии имени М. В. Фрунзе

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий